«Время жить» — фильм не только о глубокой утрате, но и о большой радости. Ваша мама ушла из жизни не так давно, и интересно, чем вас привлек такой эмоциональный проект.

В тот момент я как раз много размышлял и пытался собрать воедино всё, что произошло в моей жизни. Смотрел назад, смотрел вперед — как сорокалетний человек, который очень близко знаком с утратой. И думал: «А что теперь?» Хорошего ответа у меня не было. Я словно пел в бездну, пока оттуда не пришел отклик. И мелодия пришла — в форме фильма «Время жить».

Сценарий заговорил со мной о том, как коротка и священна жизнь, о том, как важно жить смело, открыто и уязвимо перед лицом неизбежного, куда более сильного противника. Всё умирает, всё теряется, и нам приходится мириться с этим простым фактом.

Я подумала, что это могло приумножить вашу печаль.

Нет. Как художники, мы работаем с собственным опытом, с собственными сердечными ранами. У меня появляется возможность переплавить, преобразовать, возвысить то, через что проходит моя душа. И, надеюсь, фильм может стать щедрым жестом по отношению к зрителю. Лучшее искусство — это когда руки художника словно проходят сквозь экран, книгу или что угодно еще и говорят: «Ты не один».

Раньше вы уже работали с режиссером Джоном Кроули над фильмом «Мальчик А». Каково было снова встретиться на проекте?

Последние 16 лет мы искали что‑то, что могли бы сделать вместе. Джон примерно раз в два года присылал мне письмо и писал: «Кажется, это может быть тот самый проект», но каждый раз чего‑то не хватало. Потом он прислал этот сценарий и сказал: «Вот теперь, кажется, это действительно тот проект, на котором мы можем снова поработать вместе». Я прочитал и сразу подумал: «Да, это мое».

В фильме вашей партнершей стала Флоренс Пью. Она сразу была первым выбором на роль Алмут?

Да, Флоренс была первой в нашем списке. Я восхищаюсь ею еще со времен «Леди Макбет». Всё, что она делает, — магия.

Вы оба мощные актеры, но сила у вас разная.

Да, [Тобиас] мягче и тише. Он не Эдуардо Саверин [сооснователь Facebook*, которого Гарфилд сыграл в «Социальной сети»], не тот человек, который врывается, сносит двери и разбивает ноутбук. Здесь я мог задействовать другой тип силы и устойчивости. В нем есть более тихое, внутреннее понимание собственной ценности и достоинства — без необходимости кричать на людей. А героиня Флоренс, Алмут, скорее человек‑тайфун: динамичная, амбициозная, из тех, кто двигает всё вперед. При этом между нами всегда было равновесие. В работе с Флоренс на этом фильме я чувствовал взаимную щедрость. Я ощущал большую поддержку в своей работе — и, надеюсь, она тоже чувствовала ее в своей.

В чём ваш секретный навык? Я знаю, вы занимаетесь серфингом.

Я не очень хороший серфер. Я люблю серфинг, это одно из моих любимых занятий, но именно потому, что мне не нужно быть в нем хорошим. Я могу просто получать удовольствие. Это одна из немногих вещей в моей жизни, которая существует только для меня. Поэтому я очень люблю этот спорт. А вот в пинг‑понг я играю довольно неплохо. И даже веду себя в этом смысле довольно самоуверенно! У меня есть собственная ракетка — Timo Boll Butterfly.

А прошлым летом смотрели соревнования по настольному теннису на Олимпиаде?

Да, конечно. Я смотрел всё: BMX, скейтбординг, греблю на байдарках. Кто бы мог подумать, что гребля может быть чертовски захватывающей? Брейк‑данс я не смотрел, разве что выступление Рэйган [завирусившийся танец австралийской спортсменки]. Это был какой‑то сюрреалистический момент. Я увидел ее выступление в прямом эфире и подумал: «Она что, пробует это впервые?» А теперь она стала мировой иконой, и это потрясающе.

Вы больше похожи на кота или на собаку?

Конечно, на собаку. Во мне вообще нет отстраненности. Мне постоянно нужна нежность. Я люблю быть со своими, в компании. Я всегда в поиске лакомств, тепла, уюта, комфорта, игры. Я собака, но самая простая, без выкрутасов: вроде золотистого ретривера или лабрадора. Очень неугомонная.

А собаки умеют серфить.

Да, одна из моих целей — завести собаку, которая умеет серфить. И ребенка. Если у меня когда‑нибудь будет ребенок и он будет не против, я хочу стоять на большой доске с мягким покрытием и держать его на руках. Правда, сначала мне самому нужно лучше научиться серфингу, чтобы брать на себя ответственность за любую другую жизнь на доске.

Какое ваше любимое реалити‑шоу?

Сейчас — «Предатели». Британская версия. Мне нравится и американская, но британская, с Клаудией Уинклман, — величайшая. Не знаю, снимали ли вообще когда‑нибудь телешоу лучше. Мое guilty pleasure (англ. «постыдное удовольствие») — «Испытание соблазном» на Netflix. Черт, это правда очень хорошо.

Туда собирают горячих мужчин и женщин, которые думают, что едут на шоу в духе «Острова любви». Они все красивые, возбужденные, настроенные на флирт, а потом выясняется: призовые они смогут выиграть только в том случае, если не будут заниматься сексом друг с другом. Всем руководит робот вроде Alexa, и он говорит им: «Вас всех выбрали потому, что вы боитесь близости. Вы проведете здесь неделю, и если сделаете что‑то физическое, что не рождается из настоящей ментальной связи, вас оштрафуют».

И дальше происходит удивительная вещь: эти люди начинают раскрывать свои травмы, вдруг становятся мягче, уязвимее. И это очень красиво.

Что вас особенно раздражает?

Опоздания. Особенно когда речь о чём‑то вроде театра, где есть точное время. Я за такое убить готов. Порезать кого‑нибудь. Так нельзя делать, если только не случилось что‑то чрезвычайное. Мне очень тяжело дается неуважение к чужому времени.

Вы когда‑нибудь пытаетесь что‑то манифестировать?

Нет, не особо. Я бы не осмелился думать, что знаю лучше вселенной. Я открыт, я здесь. Во мне много желаний — и в теле, и в сердце, — но есть разница между собственной волей и, за неимением лучшего слова, волей Бога.

Вы теряетесь при встрече со знаменитостями?

Да, и неприятно часто. Мне бы хотелось, чтобы этого не было, потому что иногда у меня буквально включается реакция замирания. Даже если я понимаю, что с этим человеком мы наверняка бы поладили, меня просто накрывает. Когда я познакомился с Томом Хэнксом, я был в состоянии: «Я не могу на вас смотреть». Но я становлюсь лучше в этом смысле.

Церемония Governors Awards, организованная Академией кинематографических искусств и наук, была прекрасным вечером, но там были люди, с которыми мне было сложно даже встретиться взглядом. Я просто стараюсь напоминать себе: все они люди, и я человек. Потому что, когда люди теряются при встрече со мной, я думаю: «Что с вами не так?» Это очень сюрреалистический опыт, потому что я слишком хорошо знаю свои странности. Знаю свою человеческую природу. Я постоянно смиряюсь с самим собой и со своими решениями.

* Meta Platforms Inc. — организация признана экстремистской, ее деятельность запрещена на территории России