«Клиент всегда мертв»: Великая драма, изменившая отношение к смерти на ТВ

История революционного сериала, который даже спустя много лет смотрится свежо.

В этом году двадцатилетие отмечает «Клиент всегда мертв» (Six Feet Under) — сериал HBO о дисфункциональной семье, управляющей похоронным бюро. В США он входит в список лучших сериалов канала, но в России до сих пор находится в тени более именитых проектов платформы.

Рассказываем, почему «Клиент всегда мертв» заслуживает внимания даже спустя столько лет, как сериал показывал смерть и причем здесь 11 сентября.

Алихан Исрапилов

автор

Смерть — это только начало


В начале XXI века казалось, что на американском телевидении не осталось табуированных тем: на эфирных каналах брали интервью у педофилов и маньяков, пока на кабельном HBO со всеми подробностями обсуждали любые формы секса и красочно демонстрировали насилие. Тогда-то и появилась новая неудобная тема — смерть.

Нет, она всегда была на ТВ: в большинстве медицинских драм выполняла роль главного антагониста, а в полицейских процедуралах и детективах служила точкой отсчета истории, которая заканчивалась восстановлением справедливости. На малом экране умирали и любимые герои, но делали это как-то по-особенному: выдавая сентиментальную речь на последнем дыхании или героически жертвуя собой во имя высшего блага.

К началу нового столетия кардинально изменилось отношение к смерти в американском обществе. После теракта в Оклахома-сити (крупнейшего в истории США до атак 11 сентября) и стрельбы в Колумбайне люди начали задумываться о том, что смерть может настигнуть в самом обычном месте. В те времена даже шутка о том, что идея смерти противоречит американским ценностям — тяге к свободе и счастью — перестала быть смешной. Тогда и появился «Клиент всегда мертв», сериал, который поймает эти тревожные настроения и пересмотрит отношение к смерти на ТВ и в зрительском сознании.

Проработавший все 90-е над ситкомами сценарист Алан Болл неожиданно для себя получил премию «Оскар» за сценарий к «Красоте по-американски» — с главной в индустрии наградой пришли десятки заманчивых предложений, но Болл выбрал то, где был полный творческий контроль над авторским проектом. Тогда он (под влиянием черных комедий) и придумал сериал о семье, которая управляет похоронным бюро. HBO с радостью приняли идею, а главное — никогда не просили сглаживать углы, а, наоборот, просили сделать сценарий еще более рискованным или, цитируя самого Болла, «a little more fucked up».

Гроб, гроб, кладбище, табу


Сериал о таком мрачном бизнесе, очевидно, начинается со смерти, да еще какой: автобус сбивает новенький катафалк Натаниеля Фишера — владельца похоронного бюро «Фишер и сыновья», патриарха проблемного семейства Фишеров. Его гибель заставляет родственников по-другому взглянуть на вечное успокоение — не как на привычный источник дохода, а как на вскрывающее старые гнойники и вызывающее забытое чувство горя событие. На похороны приезжает сбежавший от семейства старший сын Нэйт, который вместе с братом (скрывающем гомосексуальность Дэвидом), бунтующей сестрой-подростком Клэр и шокированной матерью Рут должен решить, что теперь делать с семейным бизнесом.

Вообще с чьей-то гибели будет начинаться каждый эпизод: мошенник прыгнет в бассейн и проломит голову о дно, 14-летняя девочка со смеху упадет с кровати и сломает шею — будут и куда менее «забавные» рак, самоубийства и передозировка героином. «Смерть недели» не только задавала тон эпизоду, но и доказывала случайность и обыденность трагедии, демонстрировали зрителю разные механики копинга, переживания стресса и индивидуальные попытки справиться с эмоциональным кризисом. Репрезентация траура и горя стала особенно важной во времена, омраченными терактами, шутингами и некрологами знаменитостей.

Смерть — важнейшее, но не единственное культурное табу, наконец-то сломленное в сериале. Более того, он будто целиком состоит из стигматизированных тем, чтобы соответствовать необходимому fucked up уровню начала нулевых. Гомосексуальность, ментальные заболевания, наркозависимость, поиск идентичности, межрасовые отношения, классовый конфликт и старение не просто осмыслялись создателями, но и были использованы как проверки на прочность традиционных институтов — семьи, религии и брака. Иначе никак, в сериале о неизбежности смерти было особенно важно расколоть социальные константы и в очередной раз донести до зрителя простую мысль: будь собой сейчас, другого шанса может и не предвидится. 

Даже диалог со зрителем о таких непростых темах создатели вели без лишнего пафоса и морализаторства. Если «Сопрано» скрестил криминальные сюжеты и психоанализ, то «Клиент всегда мертв» нашел золотую середину между греческой трагедией о фатализме и черной комедией о смерти, между американской готикой и магическим реализмом. Для сериала, который в этом году отмечает двадцатилетие, отсутствие скидок на возраст — само по себе большое достижение, но «Клиент» вообще стареет как вино: что шокировало зрителя 20 лет назад, сейчас выглядят прогрессивно и актуально. Это заслуга не только табуированных тем, но и комплексных персонажей, которых в то время можно было встретить только на HBO.

Неудивительно, что сериал, который начался со смерти патриарха, подарил телеиндустрии прорывных героинь, отмеченных редкой для тех времен психологической глубиной и влиянием на нарратив: от престарелой вдовы, которая после ухода мужа в мир иной начинает жить в свое удовольствие, до бунтующей старшеклассницы, постоянно ошибающейся, но продолжающей искать себя. Не меньше «повезло» мужским персонажам: «Клиент» продемонстрировал редкую для ТВ мужскую близость на примере двух братьев, а еще расширил репрезентацию гей-персонажей героем, который хочет служить в церкви и не стесняться своей сексуальной ориентации.

In memoriam: «Клиент всегда мертв» 2001—2005


И все же возникает вполне закономерный вопрос: а зачем смотреть сериал сейчас, 20 лет спустя? Причин на самом деле достаточно. Например, это действительно важный для тв-индустрии проект. Успех «Клиента» проложил дорогу другим death-positive проектам, вроде «Мертвые как я» или «Мертвые до востребования» в нулевых, «В лучшем мире» и «Оставленные» в 2010-х. Смерть потеряла статус чего-то сакрального и интимного, стала частью повседневности и объектом для шуток — на ТВ выходило все: от реалити-шоу про настоящее похоронное бюро до документалистики о самых запутанных и нелепых смертях. Сериал Алана Болла был в первых рядах новой волны.

Наконец, «Клиент всегда мертв» — это маркер опредленного времени, сериал, фиксирующий цайтгайст начала нулевых, эпохи, омраченной трагедиями и потерями. Первый сезон вышел после теракта в Оклахома-сити и стрельбы в Колумбайне, но за три месяца до атак 11 сентября. К выходу второго сезона отношение к смерти кардинально изменилось — траур стал национальной идеей, беспокойство из-за возможной гибели стало частью повседневности. Последние сезоны к тому же застали первые годы Иракской военной кампании: когда администрация Буша запретила демонстрацию транспортировки домой убитых американских солдат, маниакальное желание создателей всегда держать тело умершего в кадре приобрело новый смысл.

Впрочем, есть и куда более жизнеутверждающие причины дать сериалу шанс: кроме прочего, это первоклассная драма о проблемном семействе, сюрреалистичная черная комедия, эмоциональная мелодрама, подростковая история взросления и многое другое. Казалось, «Клиент всегда мертв», как и большинство проектов HBO, опередил свое время, но он скорее вышел ровно тогда, когда это было необходимо американской культуре. Сериал Алана Болла остался в истории не только наплевавшим на любые запреты рассуждением о жизни и смерти, но и одним из самых влиятельных сериалов XXI века и редким обладателем выдающегося финала, к которому фанаты вот уже 15 лет возвращаются со слезами на глазах.

Поделиться в facebook
Поделиться в vk
Поделиться в twitter
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в whatsapp