Дети играют в смерть: Сериал «Анна» как лучшая подростковая антиутопия последних лет

Пусть мама услышит, пусть мама придет.

Пик популярности тинейджерской фантастики, кажется, прошел. «Дивергенты» и «Голодные игры» остались в вечно наивных 2010-х с сойками-пересмешницами и подростковым бунтом. Но жанр, как известно, редко стоит на месте. В такие кризисные моменты интересные сюжеты появляются скорее на его задворках — или в андеграунде, или, учитывая веяния времени, в сериалах.

«Анну» (Anna), телевизионная антиутопия о болезни, убившей всех взрослых, среди новых представителей жанра выглядит наиболее дерзко. Рассказываем, почему эта меланхоличная итальянская история о взрослении и потерянном времени будет понятна в любом уголке мира.

Владислав Шуравин

автор

Первоисточник


Как и почти всякая подростковая фантастика, «Анна» основана на книге. Но и в этом плане сериал заметно отличается от других антиутопий: все эпизоды срежиссировал Никколо Амманити, автор оригинального произведения и, в общем-то, востребованный на родине писатель, по романам которого сняли не один успешный фильм.

Например, триллер «Я не боюсь», поставленный оскароносным Габриэле Сальваторесом, неплохо показал себя в международном прокате и собрал 7 миллионов долларов (для фестивального кино результаты более чем достойные), а «Ты и я» стала последней картиной легендарного Бернардо Бертолуччи. Словом, Амманити умеет создавать арт-хиты и писать истории, которые отзываются в сердцах как широкой публики, так и авторов-классиков.

Секрет, думается, не столько в авторитете, который романист сумел заработать за долгие годы своей карьеры, сколько в его таланте через подростковые сюжеты говорить о взрослых вещах. Разочарование в родителях, первое столкновение с жестоким миром, любовь и смерть — набор тем в тинейджерской культуре, честно говоря, избитый, но в руках Амманити обрастающий совершенно другими, куда более свежими и оригинальными, чем может показаться на первый взгляд, мыслями.

А еще этот автор, прекрасно осознавая всю сложность (как эмоциональную, так и идейную) своих историй, исправно делает их жанровыми: триллерами, детективами, сюжетами об ограблениях, наполненными мистикой и насилием. Так он и ходит по той тонкой грани, по которой не могут порой двигаться даже самые мастеровитые писатели и режиссеры: вечно лавирует между «массовым» и скандальным, вынуждая зрителя, хочет он того или нет, вступать в диалог с художником-провокатором.

Именно так и можно описать «Анну» — лаконичный кинороман длиною в 6 серий, где динамика каждого эпизода продумана по-писательски детально. Начинается все знакомо: на планету обрушился смертоносный вирус. Взрослые покрываются красными пятнами, начинают кашлять, а вскоре умирают и оставляют детей наедине со своими холодными трупами. Картинка неприятная, но, скажем так, для жанра классическая — куда интереснее, что будет происходить потом.

Спустя несколько лет в постапокалиптической Италии начинает твориться кромешный «Повелитель мух»: молокососы разбрелись по заброшенным домам, а некоторые из них собрались в банду под предводительством одной из немногих выживших взрослых. Именно посреди этого подросткового разрозненного государства Анна теряет своего младшего брата и сразу же отправляется на поиски паренька. Первые серии выглядят как очередная детская антиутопия, однако с каждым новым эпизодом градус абсурда и жестокости будет подниматься до тех пор, пока итальянские улицы не начнут напоминать, скажем, пустыню из «Безумного Макса», наполненную головорезами и психопатами.

Отсылки


Вообще «Анна» сплошь состоит (возможно, даже неосознанно) из поп-культурных референсов. «Повелитель мух» — понятное дело, самый очевидный из них. История о мальчишках, попавших на необитаемый остров и попытавшихся построить там общество, здесь получает другую трактовку: лишившись родителей, дети разбились на многочисленные группы и начали жить по своим законам. Некоторые стали одиночками, некоторые примкнули к крупнейшему лагерю, где все обмазывают лица красками, прямо как в уже упомянутом «Безумном Максе» — главным кредо стало «выживает сильнейший», а значит, никакие моральные нормы уже не работают.

Поначалу отряды подростков выглядят забавно, но чем ближе зритель знакомится с ними, тем страшнее выглядит их фантасмагоричный быт: дети устраивают причудливые представления на территории своего «замка» с песнями и танцами, бегают за жертвами, словно играя с теми в догонялки, а один из грядущих праздников должен закончиться сожжением главаря и поеданием его праха.

Дальше — больше: например, в постапокалиптической Сицилии живут близнецы, которые сначала бросают беззащитных гостей на пол с клеем, а затем сажают обессиленных пленников в клетки и делают из них своих собак. Водятся здесь и «пограничники» — тем, кто пересекает местность без разрешения: они засовывают голову в большую металлическую маску. А в одном из многочисленных флешбэков появляется герой, наведывающийся в чужие дома и убивающий зараженных — он считает себя мессией и верит, что избавляет людей от страданий.

«Анна» в этом смысле ближе к австралийскому эксплотейшену и низкобюджетной фантастике — смелой, дерзкой и жестокой, упивающейся эстетикой разрушения и пустынных земель. Крови здесь не так много, но вот странностей и безумия — хоть отбавляй. В одной из сцен героиня попадает в плен и, чтобы укус змеи не убил ее (хотя, кажется, еще и удовольствия ради), дети во главе со своей предводительницей решают отрезать девочке руку. Вторую половину сериала Анна будет путешествовать как Сьюки Уотерхаус в «Плохой партии» — размахивая обрубком и презирая весь мир.

Хотя у самого Амманити совсем другие мысли об источниках вдохновения. Во-первых, на костюмы и декорации его надоумил «Апокалипсис» Мэла Гибсона, жестокий исторический триллер об индейских племенах. Во-вторых, на эстетику повлияла картина Брейгеля «Детские игры», цветастое гротескное полотно, которое как нельзя лучше передает причудливый стиль «Анны».

История о взрослении


Вся эта эклектика нужна «Анне», чтобы показать, насколько сложный и непредсказуемый мир окружает главную героиню. И кроме того — продемонстрировать ее оптику, подчеркнуть, что она по-прежнему остается ребенком и воспринимает окружающее в сюрреалистичных, почти что сказочных тонах.

Амманити упивается христианской символикой, а следом показывает подростков, которые месяцами живут с трупами своих родителей. Запечатлевает живописную Сицилию, чтобы несколько кадров спустя выхватить очередного несчастного персонажа из толпы и показать его трагичную историю. От остальных подростковых сюжетов «Анна» прежде всего отличается настоящим мастерством сторителлинга: постапокалиптическое роуд-муви, которое, понятное дело, должно закончиться принятием себя и своей ответственности, в процессе метается из крайности в крайность. И в этот раз авторские неожиданные решения идут на пользу классическому жанровому конфликту.

О чем, собственно, «Анна» — вопрос сложный. О невозможности вернуть утраченное время, о смерти, поджидающей за углом, или о памяти, которая если не обратит все вспять, то поможет вернуть старый мир? Обо всем это и ни о чем конкретно. Среди разрушенных зданий и тел, развалившихся на дороге, может быть только одна истина — истина жизни и выживания. Ну и взросления, само собой. У Анны последнее как раз становится смыслом всего пути: меланхоличным прощанием с детством, осознанием грядущего материнства и принятием своих ошибок. А вот у «Анны» — неясно. Наверное, тем, что весь мир полотно Брейгеля, а мы в нем безликие карапузы. Иначе объяснить весь этот танец на костях разрушившегося общества не выйдет. Да и, честно говоря, не очень хочется.

Поделиться в facebook
Поделиться в vk
Поделиться в twitter
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в whatsapp